Ольга Брюс

чика своей дочери. С другой — рискнуть всем, что у него было, ради правды. Никита же, напротив, выглядел абсолютно спокойным, даже довольным. Он считал, что выиграл эту партию. — Ну вот и отлично, Николай Филиппович, — сказал он с лёгкой улыбкой, бросил несколько купюр на стол и поднялся. — Было приятно пообщаться, любимый тесть. Передавайте привет Лилии Павловне. С этими словами Никита, не дожидаясь ответа, развернулся и быстро вышел из кафе. Его походка была лёгкой и уверенной. Он был убеждён, что его шантаж сработал. Николай Филиппович остался в этом кафе. В том самом кафе, в котором он сегодня, ещё задолго до разговора с Никитой, встречался с той самой женщиной из парка – Ириной. Он пришёл сюда, чтобы поставить точку. Сказать ей, что всё кончено. Что он больше не может. Ирина, конечно, пустила слезу, но она всё поняла. Не стала устраивать сцен, просто кивнула, взяла сумочку и ушла, оставив на столе смятую салфетку. Николай Филиппович тогда почувствовал облегчение. Ему казалось, что он поступил правильно. А потом в кафе пришёл Никита. И он увидел его. Увидел, как его зять, уверенный в своей безнаказанности, флиртует со своей любовницей – Валерией. Как он смеется над её шутками, как его рука лежит на её коленке, как он обнимает её, целует в губы, совсем не стесняясь окружающих. «Какая коллега? Какой проект?» — пронеслось в голове Николая Филипповича. — «Он же совсем не любит мою дочь!». Он тогда, за своим столиком в дальнем углу зала, почувствовал такую злость, такую беспомощность. А теперь, после разговора, эта злость с новой силой закипела в нём. Николай Филиппович недолго посидел в кафе после прощания с Никитой. Его мысли окончательно сложились в одно непростое решение. Сдаваться? Да, но не Никитиному шантажу. Сдаваться перед собственной совестью. Он поднялся из-за стола и медленно, но решительно пошёл домой. Говорить правду. *** Никита ходил довольный, уверенный, что тесть ничего не скажет, что они теперь «повязаны» и будут хранить свои маленькие грязные секреты, как два члена одного преступного клана. Но тесть, как оказалось, всё рассказал. С самыми мельчайшими подробностями. Антонина не простила, и Никита ушёл из дома. Но кто сказал, что у этой истории нет «хэппи энда»? Антонина решила, что не позволит этой ситуации сломить себя. Она записалась в спортзал, чтобы избавиться от лишних килограммов, которые набрала на фоне стресса, связанного с разводом. Именно там в её жизни появился другой мужчина. Его звали Артемий. Он был немного моложе её. Артемий никогда не был женат, говорил, что не встретил ещё ту самую. Вернее, раньше не встречал. «Но вот теперь…». Никто не знает наверняка, что выйдет из этих отношений, да и сама Антонина не торопила события. Она научилась ценить себя, быть уверенной в своих силах и знала, что не будет одна, даже если отношения с Артемием не заладятся. У неё было всё, что действительно важно: любимая работа, дети, и… добрые родители которые всегда были для неё настоящей опорой. Да-да, её родители не развелись. В тот самый день, когда Николай Филиппович вернулся из кафе, он не стал откладывать разговор. Он сел напротив жены, опустив голову, и рассказал ей всё. Рассказал про Ирину, про их встречи. Лилия Павловна, конечно, сначала была в шоке. Но потом... Она простила Николая Филипповича. Но пригрозила ему так, что он запомнил это на всю оставшуюся жизнь. — Если я хоть раз увижу рядом с тобой эту старую козу Ирину, я ей все волосы повыдергаю! А тебе, Коля, клянусь, что-то обязательно отрежу, если ты хоть краем глаза посмотришь на кого-то на стороне! Понял меня, старый пень?! Так и живут старики душа в душу. Потому что умеют прощать и умеют беречь своё счастье, нажитое за столько лет. Не без ошибок, конечно. Но с кем не бывает? Главное – уметь признавать ошибки и находить силы идти дальше. Вместе.

Семья - 2 — Никита? Вот так встреча! Этот голос за спиной заставил сердце Никиты замереть на мгновение. Он узнал его, этот басистый голос своего тестя — Николая Филипповича. И это ровно через несколько секунд после того, как он попрощался со своей любовницей Валерией, с которой здесь, в уютном кафе, у него было короткое свидание во время обеденного перерыва. Никита застыл, чувствуя, как по спине стекает холодный пот. Его взгляд метался по небольшому залу. Как давно тесть появился в этом заведении? Что он видел? Достаточно ли, чтобы всё понять? Но Николай Филиппович быстро прервал его панические размышления. Он подошел ближе. В воздухе ещё витал сладкий аромат женского парфюма. — Кто она? — коротко, без лишних предисловий, спросил тесть, присаживаясь на ещё теплое место. Никита почувствовал, как в горле пересохло. — Она… Она – коллега по работе! — выдавил он из себя, заикаясь. Николай Филиппович медленно наклонился вперёд, его взгляд стал ещё более проницательным. — А точно ли по работе? — тесть нахмурил густые брови. Он ждал, что зятёк проявит хоть каплю мужества, скажет правду – горькую, неприятную, но правду. Однако Никита, уже начав лгать, выбрал другой путь. — Да, по работе. А что такого? Мы часто обсуждаем рабочие проекты в кафе, во время обеденного перерыва. Николай Филиппович откинулся на спинку стула, сложил руки на груди и тяжело вздохнул. — Всё понятно. Никита. Давай так. Я не буду говорить дочери о том, что видел, но ты будь мужчиной – подойди к Антонине, и покайся. Расскажи ей всё об этой женщине. Вы люди взрослые. Без меня разберётесь, как вам дальше быть, как жить. Если простит тебя? Это её право. Но обманывать свою дочь я не позволю! Последние слова Николай Филиппович сказал так эмоционально, с такой неподдельной болью в голосе, что Никита даже немного испугался. Тесть редко проявлял такую откровенность, обычно он был сдержан и рассудителен. Но этот всплеск эмоций длился недолго. Зять быстро взял себя в руки, в его глазах вспыхнул самодовольный огонёк. Он вспомнил, какой козырь лежит в его рукаве, и решил, что пришло время его использовать. — Эй, эй, папаша, полегче! — захохотал Никита. Некоторые постояльцы даже оглянулись на громко беседующих за столиком мужчин. — Это меня сейчас кто жизни учит? Сам-то не хочешь рассказать, КТО ОНА ТАКАЯ? Николай Филиппович опешил. Его глаза округлились, а рот приоткрылся от удивления. — Кто?! Кто – ОНА? — выдохнул он, совершенно сбитый с толку внезапным выпадом зятя. — Кто-кто! Баба в пальто! Из парка которая. Та самая, которую ты зажимал, стоя на мосту, — Никита отчеканил каждое слово, смакуя. — Лебедей они, значит, смотрели! А жене своей давно лебедей этих показывал? Цветы жене давно дарил, Николай Филиппович? А тут целый букет алых роз! Николай Филиппович даже отшатнулся от всезнающего зятя. Сейчас он выглядел так, будто ему влепили пощёчину. — Ты… откуда… Да как ты смеешь?! — О-па! А чего это мы по-другому заговорили? — Никита ехидно усмехнулся. — А где наша строгость? Где наша правильность? Лицо Николая Филипповича резко изменилось. Недавно осуждающее, теперь оно стало испуганным и… тут же невероятно грустным. — Откуда ты всё знаешь? — тесть ничего не отрицал, просто признал поражение и, казалось, искал пути компромисса. — Антонина видела вас тогда, в этом парке, — Никита ухмыльнулся. — Надо же. И ничего не сказала матери? — Это я ей сказал, чтобы она не говорила, — Никита стукнул себя ладонью по груди. — Ты? Зачем? — Николай Филиппович поднял на него глаза, в которых читалось искреннее удивление. — Затем, чтобы сохранить вашу семью. — Вот оно как! Понятно всё. И чего теперь ты хочешь? Чтобы я молчал про тебя и эту твою… — он кивнул в сторону дверей, через которые пять минут назад вышла Валерия. — Я думаю, так было бы справедливо. — Предлагаешь родную дочь обманывать? — Ну вы же жену обманываете, и ничего. Спите спокойно, я думаю. На лице Николая Филипповича отражалось болезненное выражение внутренней борьбы. С одной стороны — сохранить свою семью, покрывая обид